Вопрос о правовой судьбе самовольной постройки — один из наиболее остроконфликтных в современной цивилистической практике. Находясь на пересечении частноправовых интересов застройщика и публичных императивов безопасности, градостроительного порядка и охраны культурного наследия, данные споры требуют от суда установления сложного фактического состава. Центральным элементом доказывания в таких делах неизменно выступает судебная строительно-техническая экспертиза, выводы которой зачастую предопределяют исход дела — легализацию объекта или его снос. Недавние изменения в нормативном регулировании и их последующая судебная апробация сформировали сложную, многоуровневую систему, требующую глубокого осмысления.

Этап I: Установление государственной монополии и её судебная легитимация

Лейтмотивом государственной политики в данной сфере стало стремление повысить качество экспертных исследований и минимизировать риски, связанные с вынесением недобросовестных заключений. Руководствуясь этими соображениями, Правительство Российской Федерации Распоряжением от 31 октября 2023 г. № 3041-р внесло принципиально важное дополнение в Перечень видов судебных экспертиз, проводимых исключительно государственными судебно-экспертными организациями. Новый раздел VIII прямо закрепил, что судебная строительно-техническая экспертиза по гражданским делам, связанным с самовольным строительством, отныне относится к исключительной компетенции государственных учреждений.

Данная нормативная новелла незамедлительно стала предметом оспаривания в Верховном Суде РФ (дело № АКПИ23-1168). Представители негосударственного экспертного сообщества настаивали на антиконституционности такого ограничения, его избыточности и противоречии процессуальным кодексам. Однако решением от 20 марта 2024 года высшая судебная инстанция подтвердила законность правительственного акта. Суд счёл, что Правительство действовало в пределах полномочий, делегированных ему федеральным законодателем (ст. 41 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности»), а само ограничение оправдано высокой общественной значимостью споров о «самостроях», напрямую затрагивающих безопасность граждан.

На первый взгляд, это решение установило герметичную и безальтернативную монополию, полностью исключив негосударственных экспертов из данного сегмента.

Этап II: Фундаментальная оговорка о пределах монополии

Однако для понимания всей полноты правовой картины необходимо обратиться к более ранней правовой позиции Верховного Суда, которая, как выяснилось, заложила концептуальный фундамент для толкования всего Перечня. В решении от 24 марта 2022 года по делу № АКПИ22-93, рассматривая законность установления монополии на экспертизы по кадастровой стоимости, Суд сделал принципиально важную оговорку.

Суд указал, что определение Правительством конкретных видов экспертиз, отнесённых к ведению госучреждений, «не препятствует суду с учётом специфики спора и всех фактических обстоятельств дела определять характер и виды специальных познаний, необходимых ему для правильного рассмотрения дела, и принимать решение о назначении по делу иной судебной экспертизы».

Решение от 24 марта 2022 года по делу № АКПИ22-93 г.Скачать

Данное разъяснение де-факто устанавливает границы применимости правительственного Перечня. Оно означает, что установленная монополия оказывается не абсолютной, а номинативной, то есть распространяется строго на тот вид экспертизы, который дословно поименован в нормативном акте.

Синтез позиций: как сосуществуют монополия и дискреция?

Таким образом, два судебных акта Верховного Суда не вступают в коллизию, а формируют многоуровневую систему правового регулирования, которую можно описать следующей формулой:

  1. Прямое действие монополии: Если суд или сторона по делу формулируют ходатайство о назначении экспертизы, дословно воспроизводя наименование из Перечня — «судебная строительно-техническая экспертиза по гражданскому делу, связанному с самовольным строительством», — то такая экспертиза может быть поручена исключительно государственной судебно-экспертной организации. Любое иное решение будет являться процессуальным нарушением.
  2. Процессуальное усмотрение суда: Вместе с тем, высшая процессуальная прерогатива — определение предмета доказывания и круга необходимых специальных знаний — остаётся за судом. Если для разрешения спора требуются ответы на узкоспециализированные вопросы, суд вправе назначить «иную» экспертизу, предмет которой не совпадает с формулировкой из Перечня. Это открывает возможность для привлечения негосударственных экспертов.

На практике это может выражаться в назначении не одной комплексной, а нескольких самостоятельных экспертиз, например:

  • инженерно-технической экспертизы отдельных строительных конструкций на предмет их безопасности;
  • землеустроительной экспертизы для установления факта нарушения границ земельного участка;
  • экспертизы на соответствие объекта требованиям пожарной безопасности или санитарно-эпидемиологическим нормам;
  • геотехнического исследования для оценки надёжности основания здания.

Назначение таких, иначе поименованных, экспертиз выводит их из-под прямого действия правительственного Перечня и возвращает суду полную свободу в выборе экспертного учреждения или конкретного специалиста.

Заключение

В конечном счёте, правовая реальность оказывается значительно сложнее бинарной оппозиции «государственный — негосударственный эксперт». Решения Верховного Суда РФ сформировали гибкую систему, в которой формальная государственная монополия на комплексную экспертизу «самостроев» уравновешивается фундаментальным правом суда на процессуальную независимость в определении средств доказывания. Ключ к решению вопроса о выборе эксперта теперь находится не столько в тексте правительственного распоряжения, сколько в сфере процессуальной стратегии сторон и окончательного усмотрения суда, определяющего, какие именно специальные познания являются релевантными и достаточными для установления истины по конкретному делу.