Введение

В корпусе фундаментальных категорий, составляющих теоретическую и методологическую основу современной мировой доктрины сохранения культурного наследия, понятие целостности (integrity), наряду с подлинностью (authenticity), занимает центральное место. Целостность выступает ключевым критерием для оценки состояния памятника истории и культуры, определения границ допустимого вмешательства и выработки научно обоснованных стратегий его долгосрочного сбережения. Она является не статичной характеристикой, а сложным, многоаспектным понятием, прошедшим значительный путь эволюции в рамках международной экспертной мысли.

Целью настоящей статьи является системное рассмотрение концепции «целостности», начиная от её генезиса в международных хартиях и заканчивая анализом уникального механизма её имплементации в нормативную систему Российской Федерации. Особое внимание будет уделено специфическому пути проникновения данного понятия в профессиональную практику через подзаконные акты и стандарты, что позволяет говорить об особом феномене регуляторного процесса.

Глава 1. Генезис и эволюция концепции целостности в международной теории и практике

Понятие целостности, являясь сегодня одним из столпов теории сохранения наследия, не возникло в одночасье. Его содержание и глубина эволюционировали параллельно с развитием научного понимания самой природы ценности памятника. Этот процесс можно условно разделить на несколько ключевых этапов, центральным из которых стало переосмысление категории подлинности.

1.1. Исходная парадигма: целостность как материальная сохранность

Основы современного подхода были заложены Венецианской хартией (1964 г.). Этот документ, не используя термин «целостность» эксплицитно, тем не менее сформировал его первоначальное, имплицитное понимание. Хартия утвердила ценность памятника как сложного исторического документа, постулируя необходимость уважения ко всем его историческим напластованиям (ст. 11). В рамках этой парадигмы, где высшей ценностью признавалась аутентичность материала и конструкций, целостность понималась прежде всего как физическая полнота и ненарушенность именно этих материальных компонентов. Объект считался целостным, если он не имел значительных физических утрат и разрушений.

1.2. Концептуальный сдвиг: Нарский документ и его влияние на понимание целостности

Фундаментальный пересмотр устоявшихся взглядов произошёл с принятием Нарского документа о подлинности (1994 г.). Хотя этот акт, как следует из его названия, был посвящён в первую очередь переосмыслению категории подлинности, его выводы произвели революционный сдвиг и в понимании целостности.

Нарский документ разрушил монополию материального критерия, заявив, что суждения о подлинности должны выноситься в рамках того культурного контекста, к которому принадлежит объект. Было признано, что носителями подлинности, помимо материала, могут и должны являться иные атрибуты:

  • Форма и замысел;
  • Использование и функция;
  • Традиции и техники;
  • Местоположение и окружение;
  • Дух и нематериальные ассоциации.

Это расширение понятия подлинности неизбежно повлекло за собой и переосмысление целостности. Если подлинность объекта может заключаться в его функции, традициях или окружении, то и целостность должна оцениваться как мера сохранности всей этой совокупности атрибутов.

  • Так, утрата исторической функции может быть расценена как нарушение функциональной целостности.
  • Искажение исторического ландшафта наносит ущерб пространственно-средовой целостности.
  • Прекращение традиционной практики, связанной с объектом, ведёт к потере его символической и процессуальной целостности.

Таким образом, Нарский документ, не будучи напрямую посвящённым целостности, создал для неё новый, гораздо более широкий и глубокий методологический фундамент, легитимировав её нематериальные, функциональные и контекстуальные аспекты.

1.3. Формализация и специализация в современных документах

Последствия этого концептуального сдвига нашли отражение в последующих международных актах и практиках.

Операционное руководство к Конвенции об охране всемирного наследия, являясь динамично обновляемым документом, в актуальной редакции формально закрепило целостность как обязательный критерий. В его современных редакциях она определяется как «мера полноты и ненарушенности», причём эта трактовка отражает эволюцию международной мысли и включает в себя широкий спектр материальных и нематериальных характеристик объекта. Однако теперь эта дефиниция трактуется через широкую призму, заданную Нарским документом, включая оценку всех релевантных атрибутов, а не только материальных.

Дальнейшая специализация привела к появлению Сианьской декларации (2005 г.), целиком посвящённой окружению памятников (setting). Этот документ стал логическим развитием идей Нарского документа, детально проработав методику оценки именно пространственно-средовой целостности.

В итоге, в современной доктрине целостность предстаёт как многомерная система, включающая различные аспекты: материальный, функциональный, пространственно-средовой и духовно-символический. При этом важно разграничивать целостность как качественную характеристику самого объекта и внешние условия её сохранения. В этом контексте необходимо ввести понятие угроз. Целостность — это оценка текущего состояния объекта, его внутренняя мера полноты. Угрозы же — это совокупность существующих или потенциальных динамических факторов (природных, антропогенных), которые могут привести к нарушению или утрате этой целостности. Таким образом, отсутствие угроз является не составной частью целостности, а необходимым внешним условием её существования и сохранения во времени. Оценка целостности всегда сопряжена с анализом рисков, что превращает сохранение наследия из статичной констатации в динамический процесс управления.

Глава 2. Специфика реализации в Российской Федерации: феномен «правовой инфильтрации»

При обращении к российскому законодательству обнаруживается примечательная особенность. В тексте основополагающего Федерального закона от 25.06.2002 № 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия…» термины «целостность» и «подлинность» в качестве самостоятельных правовых дефиниций отсутствуют. Вместо этого законодатель создал свой, уникальный правовой инструмент — «предмет охраны». Именно он, определяемый как совокупность особенностей объекта, подлежащих обязательному сохранению (ст. 18), выполняет роль юридического механизма сбережения наследия.

Однако, надо отметить, что «предмет охраны» является функционально эквивалентным понятийным аппаратом лишь отчасти, поскольку в данный момент «предмет охраны» носит преимущественно характер учётной категории. Он служит для инвентаризации и фиксации ценных элементов объекта, являясь, по сути, их перечнем. Но он не обладает достаточным регуляторным потенциалом, чтобы охватить все динамические и контекстуальные аспекты, заложенные в международном понятии целостности. Основное ограничение «предмета охраны» — его объектно-центричность и описательный (учётный) характер, в то время как целостность является комплексной оценочной и прогностической категорией.

Именно эта частичная эквивалентность и создаёт предпосылки для процесса, который можно охарактеризовать как «правовую инфильтрацию». Суть этого феномена заключается в том, что международные концепции, не найдя полного отражения в федеральном законе, «просачиваются» в нормативную систему на другом уровне — через нормативные правовые акты добровольного применения, а именно — через национальные стандарты (ГОСТы).

Этот процесс обусловлен сугубо практическими причинами. Профессиональное сообщество — реставраторы, архитекторы, эксперты — нуждалось в рабочем понятийном аппарате, синхронизированном с мировой практикой, для решения конкретных проектных и экспертных задач, особенно в сфере градостроительства. Возникшая рассинхронизация была преодолена специалистами именно за счёт инкорпорации и операционализации понятия «целостность» в профильных стандартах.

Рассмотрим наиболее яркие проявления этой «инфильтрации»:

  1. ГОСТ Р 59124-2020 (Проект зон охраны): Этот стандарт, регулирующий разработку зон охраны — инструмента, призванного защищать именно контекст, — становится главным каналом для внедрения концепции. В нём «целостность» используется как ключевой операционный критерий:
    • Границы всех типов зон охраны предписывается определять, «исходя из целостности и подлинности исторической среды» (п. 5.3.7, 5.3.8, 5.3.9).
    • Регенерация исторической среды прямо определяется как мероприятие, направленное на «восстановление целостности» (п. 3.36).
  2. ГОСТ Р 58204-2018 (Охранные зоны объекта всемирного наследия): Этот стандарт, будучи прямым инструментом для выполнения Конвенции ЮНЕСКО, служит «мостом» для трансляции международных норм. Он оперирует понятием целостности в его первозданном, международном значении.
    • Буферная зона, согласно стандарту, призвана поддерживать «подлинность и целостность выдающейся универсальной ценности» объекта (п. 2.6).

Таким образом, то, что лишь частично охватывается «предметом охраны» в Федеральном законе, обретает полноценную жизнь и практическое применение в технических регламентах, которыми руководствуются специалисты в своей повседневной работе.

Заключение

Концепция целостности является неотъемлемым элементом современной мировой науки и практики сохранения наследия. Её имплементация в российскую нормативную систему демонстрирует сложный и нелинейный характер. Наблюдаемый феномен «правовой инфильтрации» свидетельствует о гибкости и адаптивности отечественной регуляторной модели.

С одной стороны, на уровне федерального законодательства сохраняется юридическая автономия и используется собственный, мощный, но преимущественно объектно-центричный понятийный аппарат («предмет охраны»). С другой стороны, на уровне нормативных документов добровольного применения (национальных стандартов), создаваемых профессиональным сообществом, происходит активное освоение и применение более широкой международной терминологии. Это позволяет, не нарушая целостности национального правового поля, обеспечивать методологическое единство российской реставрационной и проектной школы с общемировыми подходами и даёт специалистам необходимый инструментарий для решения сложных практических задач, особенно в области сохранения исторической среды.

Тем не менее, следует отметить, что такая двухуровневая система, при всей её практической эффективности, создаёт определённый терминологический дуализм и потенциал для правовой неопределённости. В качестве перспективного направления совершенствования законодательства представляется целесообразной прямая имплементация понятий «целостность» и «подлинность» в текст Федерального закона № 73-ФЗ. Такой шаг позволил бы унифицировать понятийный аппарат на всех уровнях регулирования и придать системе охраны наследия в Российской Федерации большую внутреннюю стройность, предсказуемость и юридическую завершённость, устранив тем самым всякую почву для путаницы и разночтений.

Автор статьи: Явид Я.А. © При цитировании необходимо ссылаться на автора и источник заимствования.