Коллеги, позвольте поделиться размышлениями о периоде, который, на мой взгляд, стал переломным в нашем отношении к наследию – рубеже XIX и XX веков. Именно тогда, на фоне бурного развития археологии, мы, архитекторы, столкнулись с новыми, невероятно сложными задачами в области реставрации. Речь идет не просто о восстановлении обветшавших зданий, но о работе с руинами, с фрагментами прошлого, извлеченными буквально из-под земли. Это была эпоха зарождения того, что мы сегодня называем научной реставрацией, и арена ожесточенных теоретических споров.
От романтического воссоздания к археологической точности
Долгое время в реставрации доминировал подход, который можно условно назвать «стилистическим» или «романтическим». Ярчайший его представитель – Эжен Виолле-ле-Дюк. Его стремление восстановить здание «в том завершенном виде, в каком оно могло никогда и не существовать», безусловно, подарило нам впечатляющие памятники. Однако, когда дело касалось археологических объектов, этот метод давал сбои. Руины античных храмов или средневековых замков, открытые раскопками, часто представляли собой лишь фундаменты, отдельные блоки, осколки декора. Что здесь «достраивать до идеала»? Чьего идеала?
Археология приносила факты, подчас неудобные для тех, кто стремился к стилистической чистоте. Она требовала от архитектора-реставратора не столько полета фантазии, сколько скрупулезности ученого, умения читать камень, анализировать конструктивные приемы, сохранившиеся лишь в намеках. Мы оказались перед дилеммой: как вернуть к жизни то, что сохранилось лишь частично, не исказив при этом его историческую правду?
«Антиреставрация» и культ подлинности: Джон Рёскин и Уильям Моррис
В противовес Виолле-ле-Дюку и его последователям возникло мощное течение, связанное с именами Джона Рёскина и Уильяма Морриса. Их лозунг «Лучше консервация, чем реставрация» стал своего рода евангелием для многих. Для них любая попытка воссоздания утраченного была фальсификацией, убийством подлинного духа памятника. «Патина времени», следы разрушений – все это имело самостоятельную ценность.
С точки зрения археологической реставрации, этот подход означал бы максимальное сохранение руин в том виде, в каком они были обнаружены. Консолидация кладки, защита от дальнейшего разрушения – да. Но никаких достроек, никаких попыток вернуть первоначальный облик, если он недвусмысленно не читался в сохранившихся элементах. Это была позиция уважения к «документу», которым является сам памятник. Для нас, архитекторов, это означало необходимость осваивать новые технологии консервации, разрабатывать щадящие методы вмешательства, зачастую оставаясь «невидимыми» в своей работе.
Поиск золотой середины: Камилло Бойто и Алоиз Ригль
Истина, как это часто бывает, оказалась где-то посередине. К концу XIX века стали формироваться более взвешенные подходы. Огромную роль здесь сыграл итальянский архитектор и теоретик Камилло Бойто. Его знаменитые «семь принципов» реставрации легли в основу многих позднейших хартий. Бойто настаивал:
- Различимость: Новые части должны отличаться от старых (материалом, фактурой, отступом).
- Минимальное вмешательство: Реставрировать только то, что необходимо для сохранения.
- Уважение к наслоениям: Сохранять следы всех исторических эпох, если они имеют ценность.
- Документация: Фиксировать все этапы работ.
- Обратимость: По возможности, применять такие методы, которые позволят в будущем вернуться к исходному состоянию.
- Использование аутентичных материалов и технологий, где это возможно и оправдано.
- Публичность: Информировать общество о проводимых работах.
Для археологической реставрации идеи Бойто были глотком свежего воздуха. Они позволяли не просто консервировать руины, но и деликатно работать с ними, делая их более понятными для зрителя, не прибегая при этом к домыслам. Анастилоз (сборка рассыпавшихся элементов на свое историческое место), частичное восполнение утрат с четким обозначением новодела – эти приемы, основанные на принципах Бойто, стали практикой.
Австрийский искусствовед Алоиз Ригль ввел понятие «ценности памятника» (включая «ценность древности» – Alterswert, и «историческую ценность» – historischer Wert). Это помогло нам, архитекторам, более осознанно подходить к выбору стратегии реставрации, понимая, какие именно качества объекта мы стремимся сохранить и подчеркнуть.
Практические вызовы для архитектора-реставратора на рубеже веков
Представьте себе архитектора того времени, стоящего перед руинами Помпей, Форума Романум или древнегреческого храма. Задачи были колоссальны:
- Фрагментарность: Как работать с россыпью камней? Как понять их изначальное место? Здесь требовалось тесное сотрудничество с археологами.
- Конструктивная устойчивость: Как укрепить то, что грозит обрушиться, не нарушив аутентичной структуры? Появление железобетона открывало новые возможности, но и вызывало споры о его допустимости в реставрации.
- Экспонирование: Как представить руины публике? Оставить «как есть», создавая атмосферу таинственности, или сделать их «читаемыми» через деликатные реконструкции и поясняющие элементы?
- Материалы: Использовать ли современные материалы для докомпоновки или искать аналоги древним? Как сделать так, чтобы новое не «спорило» со старым?
Зарождение научной дисциплины
Рубеж XIX-XX веков – это время, когда реставрация из ремесла, основанного на интуиции и художественном вкусе, начала превращаться в научную дисциплину. Появились первые реставрационные школы, начали разрабатываться методики, основанные на исследовании и анализе. Роль архитектора трансформировалась: он становился не просто «восстановителем», но исследователем, хранителем, интерпретатором.
Наследие для нас
Споры того времени актуальны и сегодня. Мы по-прежнему ищем баланс между сохранением аутентичности и необходимостью сделать памятник доступным и понятным. Но именно тогда, на рубеже веков, были заложены основы этического и научного подхода к работе с наследием, особенно с тем хрупким и бесценным, что открывает нам археология. И наша задача, как архитекторов XXI века, – не забывать уроки пионеров археологической реставрации, продолжая диалог с прошлым, воплощенным в камне, с уважением и ответственностью.
Статья подготовлена архитектором-реставратором Явид Александрой Дмитриевной
